Сергей Минаев .ru / Блог

На прошлой неделе мой пёс стал героем собачьего журнала. Эффектные фотографии в разных позах добавили перцу в рассказ о его собачьей жизни. Апофеозом объявления всему миру о моей любви к животному, стало фото конуры, откуда торчал я, с преданным видом и высунутым языком для усиления эффекта. Собака лезть в конуру, разумеется, отказалась. Во время съёмки веселились и журналист, и фотограф, и мои родные. Все, кроме собаки, заподозрившей меня в захвате личной жилплощади.

А на следующий день съёмки продолжились. На этот раз журнал «Краскопульт» в рекламных целях создал моё портфолио в окружении газонокосилок и прочих дрелей. Этакий дачный куркуль демонстрирующий сельский респект в окружении топоров. То ли близость съёмок, а шли они подряд, то ли артистический угар, но у меня в голове они совершенно перемешались. А тут звонок девушки из редакции: ваш материал готов, извольте получить. “Это там, где собака?” – спрашиваю. “Ну… да…” – отвечает. Договариваюсь о встрече. Про свою собаку мне завсегда читать приятно. Это ж не про топоры, в конце концов.

Перед свиданием выясняется, у девушки топографический кретинизм. Диагноз обычный для девушек всех времён. Но тут был особый случай. Она путала лево с право, но это я быстро пресёк. Она предположила, что солнце встаёт на западе, но это мы поправили. Но когда она заставила меня вынюхивать каждое дерево у метро, я сдался.

- “Вы где?” – спрашиваю после получасового прочёсывания местности.

- “У метрА” – ответ.

- “У какого из трёх?”

У девушки ступор.

- “А их тут скока?”

Приехали…

- “Хорошо, что там рядом?”

- “Дерево” – ответ.

- “Это ж другое дело” – говорю – “Стойте и никуда не уходите. Я вас сам найду”.

Слава Богу в Москве осталось полтора дерева… Нашёл все сразу. Стою, машу руками для ориентиру. Прохожие пугаются.

- “Вот он я!”

- “Где?”

- “У дерева! С руками!”

Девушка перепутала зад с передом (как её это удалось?) и повернувшись, куда не надо, столкнулась со мной лицом к лицу. “Иу-у-у!” То есть, видела она меня гораздо раньше, минут двадцать назад, но заподозрить в буйном того, кто на обложке, не осмелилась. Мы, вообще, на обложках не такие, как в жизни.

- “Ну и как я там в конуре?” – начинаю я собачью тему.

По выражению лица девушки начиню подозревать что-то неладное.

- “Язык-то когда я из будки высунул?” продолжаю я.

Может быть пережитое под деревом оставило в душе девицы неизгладимое впечатление? Она пытается участвовать беседе, но у неё не получается.

Тогда продолжаю я:

- “В конуре мне хотелось как бы всех укусить!” Для усиления шутки я делаю кусательные движения. Как дикая, девушка отпрыгивает и, прощаясь, передаёт мне пачку запечатанных журналов, явно обескураженная. Червь сомнения закрадывается мне в душу. Какие странные эти девушки! Никакого понимания творческого процесса. Я про конуру, а они пугаются! Полное невъезжание в происходящее. С этими мыслями я разрываю пачку с журналами. На глянцевой обложке на меня смотрит изрядно знакомая личность с топором в руках… Это я, рекламирующий режущие и колющие сельхозинструменты. Про собаку в статье ни слова. Я всё перепутал! Проматываю происшедшее. Ну всё! Она подумала, что я сумасшедший. Голова падает на руль. Я плачу. В голове возникает…

Редактор девушке: “Ну что, передали?”
Девушка: “А они вообще всегда такие?”
Редактор: “Какие?”
Девушка описывает нашу встречу, не забыв про детали.
Редактор: “Милочка! Это ещё что! На той неделе…”
Далее увлекательный рассказ о моих колегах-артистах и их аморальных пристрастиях.
Редактор успокаивающе: “Вы, милочка, выпейте водички!”

А я сижу и жду звонка. Уже из настоящего собачьего журнала. Но если будет девушка, обязательно про топоры поболтаем. И-у-у-у!