Сергей Минаев .ru / Блог / Истории с песнями

Глухой и тёмной декабрьской ночью 1990 года, хмельной и замёрзший я боролся за свою жизнь.

Там, впереди, километрах в тридцати, Братск и, если я правильно шёл, часов через 8-10 я был бы в гостинице. Проблема заключалась в том, что за полчаса моей интенсивной ходьбы по укатанной дороге не то что машина не проехала – ни один олень не пробежал. Для минус тридцати по Цельсию я был ,мягко говоря, одет легко, потому что совсем не собирался попадать в такую ситуацию. Рядом пыхтел Саня – мой концертный администратор. У него было одно преимущество: он ещё не до конца осознал ту серьёзность ситуации в какой мы очутились – он больше выпил. Но оставаться в сладком неведении ему оставалось недолго.

Где-то позади плескалось Братское море. (Оно и зимой не замерзает – ГРЭС не даёт). Там на берегу остался жарко натопленный дом, из которого полчаса назад нас с позором выкинули. Показав на дорогу “гостеприимные” хозяева пожелали нам счастливого исхода мероприятия. Конечно, если с пути не собьёмся. Или волки помешают.

Но, надо всё по порядку. Это было время моих нескончаемых гастролей по стране. “Чёс” стоял грандиозный – никакой “Дуст” не поможет. 2-3 концерта в день: перелёты, переезды – расслабиться почти не удавалось. А тут после десяти концертных дней в Усть-Илимске и Братске нас пригласили в баню – на Братское море, благо недалеко. Тур удачно закончился и мы собирались погулять.

Не секрет, что в баню русский мужик ходит не только помыться.

Парилка была знатная. Представьте себе дом, качающийся на воде в десяти метрах от берега. К нему приходилось добираться по узкому дощатому мостику. Выходя из парилки посреди огромного предбанника находилась огромная “3 на 3″ прорубь, куда сигали самые отчаянные. Скажу честно, я вошёл в их число. Секунды на полторы. Нахождение в ледяной воде было мгновенным, чуть задержишься и ты – сосулька. Но в предбаннике было тепло и очень светло и, когда в проруби никого не было, приплывали огромные рыбины с удивлёнными от увиденного глазами. Когда возвращались из бани в дом по опасному мостику, я осознал, что обратно идти гораздо сложнее. То ли я устал, то ли еще чего…

Баня была собственностью организации “Подводречстрой” СССР и гостеприимные водолазы выставили на стол местную достопримечательность – “водолазовку”. Это она, наверное, оттого так звалася, что после неё в студёной воде можно было ванну принимать. На разрушительное действие напитка мой организм рассчитан не был. К тому же 3х- часовая парилка, со всеми вытекающими последствиями, плюс 20 с лишним концерта нон-стоп, короче, я расслабился окончательно. Действовала “водолазовка” эффективно: всё вроде соображаешь, но ноги не идут, а язык не поворачивается. Через пару часов наш коллектив был “оттранспортирован” в гостиницу. Остались самые стойкие. Я не буду называть их имена, Вы и сами всё поняли.

Всё бы кончилось хорошо, если б у хозяев не появилась идея спеть. После традиционного репертуара (“Ой, мороз”, весьма кстати в ту ночь актуального), перешли к душещипательным произведениям. Следующее вокальное произведение нам, двум последним оставшимся гостям, было представлено как высший пилотаж водолазного искусства. Мужики враз как-то посерьёзнели. Потом обнялись и, насупясь, смахивая скупую мужскую слезу, грянули во всё подводное горло:

“Наш труд нелёгок и не прост.
И отчий дом нам дно любое.
И потому в “Подводречстрой”
Идут умельцы и герои”

В этом скорбном завывании десяти мужских глоток чувствовался неподдельный надрыв – трагедия ушедших на дно и не вернувшихся обратно, тяжесть водолазной амуниции. Чтобы лучше звучал голос, исполнение прерывалось промыванием голосовых связок без ущерба генеральной линии произведения. После второго “антракта” в начале третьего акта я не выдержал и появился на сцене: ”

…Коварна глубина !
Не оступись о водолаз!
Тебе известно одному,
Что оступаются здесь раз”

Текст ещё тот. Чего стоит “о водолаз”. Я не буду цитировать всё произведение – не всякий это выдержит. Однако перед обалдевшими водолазами стоял вопрос: откуда я знаю эти слова? Громом прозвучал, для вскочивших со своих мест водолазов, мой ответ: “Музыку к этой песне написал я!”

Неподготовленные рухнули на пол. Реакция остальных была ожидаемой – нас пинками выгнали на улицу и предложили самим добираться до гостиницы. Самые рьяные порывались нас расстрелять на месте, но товарищи их уговорили не марать руки. С точки зрения хозяев, я посягнул на святое: присвоил гимну “Подводречстроя” своё авторство. Официальному гимну. “Залитованному” и зарегистрированному. Гимну, что звучал на всех официальных мероприятиях организации, по всему СССР. Да и поминая коллег, трагически ушедших из жизни, водолазы тоже пели про “коварную глубину”. Конечно, надо было немедленно извиняться, объясняться, да не давала “водолазовка” – настоянная на табаке с птичьим помётом она не оставляла никаких шансов на вразумительное объяснение.

…И вот бредём уже час сорок, продрогшие и злые – чёрт меня за язык дёрнул подпеть!

…Нас подобрал на третьем часу путешествия лесовоз. Саня, за полчаса до того пришедший в себя, уже пытался выть, но я ему отсоветовал – “родственники” могли быть рядом.

…А теперь самое главное: я действительно написал тот гимн десятью годами раньше. За что получил сто рублей. Будучи знакомым музыкального редактора фирмы грамзаписи “Мелодия” И. М. Якушенко, я получил заказ, с которым неплохо справился, судя по водолазной реакции. Тогда, я – студент без стипендии, брался за любую подходящую работу. И не только написал мелодию для гимна, но и исполнил его противным пафосным баритоном. Но водолазы мне не поверили…